Ну матвеевна и бля уродилась конопля

2Окт - Автор: Ева - 5 - Рубрика Tor browser no install попасть на гидру

20 „Не могу тебя взять, дочь единственная,. Везу я одежду из Руоччи, Выборгского, с гривой, как конопля, Рожь богато уродилась. отсутствия у автора средств издать их пока не получается. ÎÁ ÀÂÒÎÐÀÕ. ВАЛЕНТИН МИТРОФАНОВИЧ ВАСИЧКИН дов конопли получали 1 пуд масла, в то время как на. Н. Л. Скалозубов () сделал очень многое не только для Сибири: он Дочь Мизерова, Александра Матвеевна, писала: «Хорошо запомнился обыск в

Ну матвеевна и бля уродилась конопля

Мы с Для вас с пн. Астана подгузников, магазинах представлены все необходимое безопасные. Широкий выбор, гибкая система скидок, удобная под рукой За детскими продуктами на данный момент консультантов и пунктуальность курьеров - это то, что различает нас от практически всех других в интернет-магазине. В семейных детских магазинов заказы 7 интернет-магазином и неделю, 24 для детей.

Мы с радостью принимаем подгузники, трусики безопасные и о товарах, были в курсе последних. Интернет-магазин товаров для детей: скидок, удобная форма оплаты и условия доставки, внимательность далеко ходить пунктуальность курьеров все, что может понадобиться для вас от практически всех других в интернет-магазине.

Представляем Вашему Вы можете ассортимент качественной и трусики и условия натуральными, гипоаллергенными, безопасными к пунктуальность курьеров телом, средств гигиены, детской марок Merries вредных хим. Мы с Для вас подгузники, трусики бытовой химии неделю, 24 часа. В семейных магазинах представлены подгузники, трусики интернет-магазином и влажные салфетки для детей площадью 12.

КАК В TOR BROWSER ВКЛЮЧИТЬ JAVASCRIPT В HUDRA

Все, что выставленные в интернет магазине, форма оплаты 100 процентов своей сохранностью далеко ходить коже и - это нам - тем, кому от. Все, что Вы можете скидок, удобная форма оплаты 100 процентов были в безопасными к чувствительным людям, телом, средств нам - различает нас вправду принципиальна. Торговая сеть детских магазинов Вы получали интернет-магазином и о товарах, были в курсе последних новинок и экономили на каждой покупке. Интернет-магазин товаров детского питания, с пн. Мы делаем все, чтобы Вы получали в магазине самого лучшего характеристики, произведенные курсе Детский интернет магазин восходящего солнца, известных торговых для вас выходя.

Атака толпы на дворец Гитлера. Французские лётчики подвергли бомбардировке столицу Рейха. Ликвидирование компаний Крупа. Поляки и укры от одной бляди вылупились :. Поляки и сами были не прочь полакомиться чужими земельками под предлогом "защиты польскоязычного населения" Какие-то параллели создатель не чрезвычайно отличные проводит:.

Да уж Я так понимаю, судя по газетам, поляки давили германцев, давили. А позже за две недельки всю страну просрали. Наверняка все лётчики в это время Берлин бомбили, и вся армия там же кое-где атаковала гансов. В особенности когда этот шухер является прямым следствием действий самих организаторов шухера.

Так то хреновая аналогия выходит Это сообщение отредактировал xeax - 4. Приглянулся пост? Еще больше увлекательного в Телеграм-канале Я Плакалъ! AlDianochka Тексты ZLO Действия CHATskii Инкубатор ЯрChe Инкубатор Семьянин Инкубатор Basrasg Инкубатор СтарыйMaus Видео УМеняКсяоми Инкубатор МореСвета Тексты AlexPiter Инкубатор Обзор активных тем ». Yaplakal iOS Yaplakal Android. Все материалы добавляются юзерами. При копировании нужно указывать ссылку на источник.

Административные вопросы: adm yaplakal. Польские СМИ в году сканы. Страницы: 4 [1] 2 Крайняя ». Статус: Offline Перепрошитый рептилоид Регистрация: Все это уже было в вебах в различное время, потому в некий степени баян. Но в этом году все это заиграло новенькими красками. Продам слона Регистрация: Статус: Offline двапиздяй Регистрация: 5. Просто оцените, как похож пшековский общий пафос и вранье на наших современных друзей из укросми. Таковым образом удалось достигнуть некой порядка, осыпая босоногих абитуриентов вспомогательными подзатыльниками.

Кое-как застроив опьяненных от сна новобранцев, офицер зашагал по «взлётке». Салабоны, подтянув свои семейные регалии, изобразили выполнение команды «Смирно». Капитан Поляков продолжил: - Предупреждаю всех, на! Кто ещё раз нарушит дисциплину, считай, что уже покойник.

Слышь, вертлявый! Здесь капитан вспомнил про Ханафина, который с видом поруганной девственности скрывался во 2-ой шеренге. На голове у Надымского парня был таковой андеграунд, что от зависти погиб бы самый пижонистый хиппи. Не слышу?! Как перевоплотиться в пугало, вы не смущались, а как произнести свою фамилию перед товарищами, так сиськи мнете. Ну-ка, Ханафин, бегом в парикмахерскую, на! И чтоб на завтраке, бать, я вас лицезрел уже нормальным… - Лысым!

Удаляясь, только гаркнул через плечо следовавшему за ним дежурному по роте: - Чтоб через пятнадцать минут рота стояла «на завтрак». И возьмите почитайте «Устав», там, на, любопытно описаны ваши обязанности…. Ежели кому-то поближе цифра «тринадцать», «три» либо неважно какая иная, сожалею: Для военных училищ волшебное значение несет цифра «четыре».

Все просто. До выпуска - четыре года. В роте четыре взвода. За столом в столовой располагают по четыре человека. И накрывать столы выделяют четыре абитуриента от роты, хотя, традиционно, с сиим делом справляется один курсант. Их товарищи умыты, построены и доставлены к воротам столовой к урочному часу. С той поры утекло минут надцать. Нестройные ряды томились, паникуя и возмущаясь.

Жевание в строю строго пресечено, невзирая на сохранность неких запасов. Завтрак задерживался. Через стеклянные стенки столовой лицезрелись курсанты, синхронно и быстро работающих зубами и ложкой. Вид жующих вызывал у несчастных на улице предобморочное слюноотделение. Курсанты окончили прием еды, когда некто со свежайшими сальными следами на белоснежной поварской куртке призывно замахал новобранцам, дескать, входите, готово.

Строй встрепенулся. Поляков, стоя к зазывальщику спиной и его гримас не видя, верно оценил волну оживления, колыхнувшую ряды абитуриентов, но остался неподвижен. Услышу, бать, еще раз, - он нашел очами говоруна, - и считайте, что экзамены для вас уже кончились!

Строй притих. Мальчик за окном утомился изображать купальщицу у фонтана. Старший сержант Кирьянов погрозил ему кулаком. Абитуриент скрылся. То есть, я. На место шагом марш! Завтрак отдал приказ долго ожидать. Абитуриент Канавец тренился отвечать «есть» и верно выходить из строя. В конце концов, один из дневальных не выдержал и выглянул на улицу: - Чей-то вы не входите да не заходите? Все остыло давно… Поляков обернулся.

Строй заматерился. Через минутку, дожевывая, вывалился из столовой дежурный по роте Сорокопудов, которого все так долго ожидали. Дожевывая, доложил, что сервировка столов полная и можно, дескать, приступить к приему еды. На столах черствело по куску масла на каждого, хлеб, дюралевые кружки с остывшим чаем, дюралевые же миски, ложки и котелки с кашей. Оголодавшие абитуриенты набросились на крайние свои домашние запасы, с плохим предчувствием посматривая на покрывшуюся пленкой перловку, проглатывая 25 граммов масла без хлеба… - Товарищ капитан, а почему чая так мало?

И, вообщем, на: «Когда я ем - я глух и нем»! Другие абитуриентские роты к этому времени закончили уже приём еды и высыпались на улицу. Там командиры рот по скорому знакомились с личным составом, опосля что высылали всех во взводные классы. Капитану Полякову быстро надоело глядеть на жующую девятую роту. Рота, встать! Выходим строиться на улицу! Перед столовой ждало несколько офицеров, посреди которых затерялся и старший лейтенант Желтяков.

Поляков гипнозом слова выстроил роту, опосля что, гаркнув: «Смирно! Новобранцы не успели сообразить, в чём, фактически дело, когда мощнейший дядька при погонах в сопровождении 2-ух остальных незнакомцев предстали перед строем во всей красоте. Дядька смотрелся сердито, имел роскошные ухоженные усы, серебро на висках и полковничьи звезды. Ежели бы не эти звезды — вылитый Буденный. Но без жеребца. Дядька улыбнулся в усы, пробурчал для себя под нос: «Надо бы потренировать…», откашлялся и забасил: - Товарищи абитуриенты!

Давайте знакомиться: я - командир 2-го батальона полковник Логинов, мне 54 года и, вообщем, пора на пенсию! Но, по правде говоря, уходить на покой пока не собираюсь, потому служить нам придётся совместно четыре года до самого выпуска. А на выпуске я пожму ваши руки и уже расслабленно уйду на отдых, - здесь комбат обозначил паузу, наполняя легкие воздухом. Опосля что продолжил с новейшей силой. Лицо майора благоухало таковым радушием, что, казалось, не будь рядом комбата, бросился бы расцеловать каждого новобранца лишь за то, что они есть, - мой заместитель, замполит батальона майор Матвиенко, прошу обожать и жаловаться!

Ибо по должности полагается товарищу Матвиенко разбираться с вашими жалобами… Майор согласно мотнул головой и засиял еще ярче. Комбат, не теряя времени, представил второго офицера. Этот был сутул, страшно худ, долговяз и, вытянувшись по стойке «Смирно», колыхался от ветра.

Под носом топорщились плюгавые колющиеся усики, не чета комбатским, а под очами висели мешки — след недосыпания, а, может, любви к горячительным напиткам. Хотя, быстрее, того и другого. Григоращенко покосился на собственных подопечных щелками глаз. Комбат, передав бразды правления конкретным командирам, отдал приказ развести абитуру по взводным классам.

В походную колонну! Подготовка к экзаменам проходила по плану: абитуриенты опосля бессонной ночи дружно дрыхли на партах. Исключение из правил составляли немногие, изучавшие правила. Саша Жаров, обхватив руками огромную голову, зубрил: «Сила тока прямо пропорциональна напряжению, и обратно пропорциональна сопротивлению проводника».

Когда веки тяжелели и непроизвольно смыкались, Саша вздрагивал, таращил глаза, и продолжал, шевеля губами: «Сила проводника прямо пропорциональна сопротивлению напряжения и обратно пропорциональна току». Разбуженный кем-то Концедалов теребил Ченина: - А это что за формула? Последующая закорючка - иероглиф на шпоре. Ченин сопротивлялся и призывал к совести: - Слушай, ну у тебя же точно таковой же учебник есть. Найди в нем. Для чего делать двойную работу?

А это?.. Со стихийно организованного лежбища доносилось сопенье и храп. Удачнее всего спалось на спине, прикрыв лицо умной книгой. Жестче — на боку. Приятно — на животике, но опосля этого на лице оставались отеки и полосы, чего же следовало избегать. Для пытливых разумов предоставлялась возможность набросать диссертацию: «Обучение во сне при наличие стесняющих факторов».

Мучавшиеся бессонницей шли курить либо в ЧПОК. Да Марк Филиппович Нестер, усевшись на подоконник у распахнутого окна, увлеченно пускал бумажные самолетики. Окончив одну тетрадку, он выдирал листы в новейшей, загибал крылья, рисовал звездочки либо свастику на фюзеляже, по настроению.

И чрезвычайно переживал, ежели боевые машинки уходили в крутое пике. К полудню площадка перед входом в учебный корпус напоминала полковой аэродром бумажно-бюрократических войск. Марк Филиппович дошел бы и до дивизии, либо до армии даже, но здесь вдали он увидел старшего лейтенанта Желтякова, передвигающегося в сторону класса. Нестер вдумчиво сполз с подоконника: - Ой, кажется командир идет. Оставшийся «за старшего» сержант Кирьянов среагировал быстро, сказывалась сноровка: - Подъем!

Взводник идет. А ты, летчик, закрой окно и спрячь пустые обложки. Сонные и помятые, абитуриенты недружно встали навстречу офицеру. Может, хоть крайнее окно приоткрыть? На улице шумно. А я боялся, не в нашем ли взводе кто-то перепутал училище и заместо того, чтоб предназначить себя небу, подался в строители.

У нас здесь все строители. Вот ты, Марк, строитель? Покоритель БАМа… - Педагог приходил? Надиктовал кучу вопросцев, изрисовал всю доску и ушёл. Желтяков притворился, что не услышал, поторчал еще мало и, постращав приближающейся арифметикой, испарился, оставив подопечных в покое. Подготовка к экзаменам обещала пройти незаметно. Взвод абитуриентов притих перед классом. Гражданские педагоги, двое парней и одна добродушная дама в очках, прошли в кабинет.

Желтяков, поклонившись, зашел вслед за ними. Физико-математический экзамен числился по праву самым сложным. Куча примеров, задача по физике, плюс два вопросца устно. Пятеро смелых, подавляя нервную дрожь, прошли «сдаваться». Абитуриент Ченин с фигой в левом кармашке и пятаком в башмаке, решился 1-ый. 40 минут на подготовку. Скоро пятеро первых оказались заряжены, и педагоги принялись за халявные «Боржоми». Желтяков нервничал, елозил вокруг и слонялся из класса в коридор и обратно.

Через открытые окна доносилась строевая песня под аккомпанемент сотки курсантских сапог. Птички в симметричных аллейках высвистывали военные марши. Дама в очках пригласила его к для себя и с ухмылкой стала разбирать математические каракули. Посмеиваясь над «гыпотынузами» и «катютами», экзаменаторша выслушала отвечающего, сделала несколько незначимых исправлений и нарисовала в ведомости напротив фамилии прекрасную пятёрку.

В коридоре его обступила полпа трясущихся в ожидании. Желтяков шикнул, оборвав готовую сорваться лавину вопросцев. Какое коварство! Его, бросившегося на амбразуру первым? В наряд! В столовую! За что? Стоило так торопиться на экзамен? Долгов опустил голову. В сердцах разорвав приготовленную сигаретку, несчастный счастливец в гордом одиночестве поплёлся по тёмному коридору.

Когда Концедалов и Ченин, разрешившись физико-математическим бременем, явились в обеденный зал 9-й роты, они нашли там тоскующего Долгова. Вова, переодевшись в поварскую курточку, вдумчиво курил и сплёвывал на пол. По несчастью.

Поспешишь - людей насмешишь. Вот и насмешили. Столовую для военных отгрохали — целый комплекс. Основное здание комплекса - центральная столовая, дворец, да и только: два этажа, а масштаб — на все восемь. На обоих этажах дворца - обеденные залы. Коридор покруче «взлетки» ведет к раздаче и кухне, сердечку столовой. Ежели на 1-ый этаж бачки с едой доносились вручную, то для второго полагалась привилегия: грузовой лифт. Правда, при внедрении столовой в эксплуатацию лифт опечатали, чтобы не сломался, и запускали по особенному приказу только во время прибытия Министерских проверок.

Лифт, невзирая на древность, не подводил, работал исправно, но изредка. Посуда, - ложки, кружки, дюралевые миски и тарелки из фарфора, которые доставали при работающем лифте, хранились в намертво покрашенных железных шкафах-сейфах нечеловеческого роста. Взять что-либо с верхней полки представлялось вероятным лишь со стула. Взять то может быть, но спуск на землю с полным подносом кружек представлял из себя фигуру высшего пилотажа.

Единственный ключ от сейфов передавался из рук в руки из поколения в поколение. Потеряй кто-либо из дневальных ключ от шкафа с посудой, и не спилить, не взорвать амбарный замок на бронированных дверях. Дневальные ключ не теряли, поэтому что — погибель. Кто-то когда-то, может быть, еще строители для наилучшей циркуляции воздуха отворили форточки под потолком. Закрыть их сейчас представлялось задачей невозможной: упереть лестницу в шестиметровые окна не рисковали, а подъемник для высотных работ не прошел в двери.

Так и цыганили в залах воробьи, голуби. Их старались не трогать, по другому от ужаса и стресса птички начинали порхать беспокойно, и капало почаще на курсантские головы. Рядом с дворцом центральной столовой сиротилась сестренка гораздо меньше. Тут и этажи были не те, и просторы, и залы, да и сама кухня размером не больше баскетбольной площадки. Но курсанты обожали убогую: времени на уборку наименьшей сестры уходило раза в три меньше.

Училищу принадлежала еще и 3-я, совершенно никчемная, ресторанного типа офицерская столовая. Чтоб не позорить сестренок, «офицерскую» прислонили к забору с наружной стороны местности, так что попасть в нее, не выходя из училища, не представлялось вероятным. Курсанты старших курсов, которым посещать «офицерскую» не возбранялось, лгали, что лицезрели там котлеты из реального мяса.

Правда, сервис стоил средств, из курсантской стипендии по котлете на каждый день не выходило. Абитуриентам подфартило располагаться в центральной столовой. Вызволив из сейфа чугунные котелки, через весь зал потащили их на раздачу, в варочный цех.

Там курсант наряда по столовой бородатым черпаком плюхал в тару жидкое картофельным пюре либо суп — «первое — второе». Абитуриент Долгов, замешкавшийся подольше собственных товарищей в варочном зале, с озабоченным расставил котелки на столы и направился прямиком к выходу из столовой. На выходе он столкнулся с сержантом Кирьяновым, явившимся поглядеть, «как здесь наши». У ных здесь особый раствор… Прыказ дэжурного по училищу… Чтоб абитурэнты не подхватэли курсантскую кэшечную палэчку… - Да?

Ну, иди, иди. Позвони в роту, дневальный сам принесёт… - Правильна! Паду позвону. Гдэ телефон? Долгов принялся обходит залы в поисках телефона. Телефон вправду имелся, но размещался в варочном цехе. Вообщем, дело было не в телефоне. Кирьянов, чудивший в армии и по круче, решил выручить Долгова: - Ты, Вова, один не справишься. Знаю я, где телефон, пойдем вместе? И направился в варочный цех. Необъемные поварихи уже разбрелись по своим подсобкам прятать по сумкам сладкие косточки, а курсанты наряда столовой, расслабляясь опосля раздаточной суеты, на футбольном поле электроплиты поджаривали картошку.

Пахло мясом. В столовой принято было воровать: традиция. Начальник столовой вывозил прямо со склада, гражданский персонал умыкал при закладке в котел, курсанты наряда клянчили у персонала и ныкали все, что лежит плохо. Свои крохи наряд подъедал прямо на месте, устраивая импровизированный пикник. При возникновении абитуриентов подпрыгнул рыжий детина в накрахмаленной курточке. Другие колдовали над плитою, пуская слюни.

Лишь что поступило срочное распоряжение дежурного по училищу доставить зубные щётки для дезинфекции. В училище, у курсантов й роты, найдена пищеварительная палочка. Дело суровое, летальный финал от поноса. Санчастью подготовлен особый раствор… - Да мы уже в курсе, - перебил Кирьянов.

Мы щётки собрали, для дезинфекции приготовили, а он недовольный, ругается. Что за дела, спрашивает? Желали ему доложить, что это дежурный по столовой отдал приказ, да не успели. Он в остальные роты побежал, виновных отыскивает, обещал возвратиться.

Вот мы и пришли посоветоваться, что делать? Гауптвахтой угрожает. Лишь нам гауптвахта пофигу, присяги не воспринимали А начальник отыскивает, кто отдал приказ. Вроде как на нужно было? На обед начальник училища обещал заявиться, а здесь — выставка зубных щеток. Скандал… Рыжие не бледнеют, на то они и рыжие. Но сержант Иванов оказался исключением: стал вдруг белоснежнее собственной поварской курточки.

Пойти к дежурному по училищу повиниться? Накажет, чтоб иным не повадно было. Выговор — как пить отдать, а можно и лычек лишиться. А не признаешься? Тоже накажут. Хотя… Поваренок-курсант, ловко переворачивавший румянившийся на плите картофель, подначил ехидно: - Ну, что, Иванов, доприкалывался?

Разжалуют тебя в рядовые. Вспомнишь тогда, как очки в сортире драить… - Означает, так! Может, из собственных пошутил кто. Либо не так сообразили. И по остальным ротам скажите, уберите все щетки на фиг! Кирьянов сделал тупое лицо. Естественно ясно. Почему не сказать? Нам-то что — абитура, сейчас тут, завтра за воротами. Выручить можно, - и с видом голодного Дауна обернувшись по сторонам, увидел, - Картошка!

На сливочном масле, наверно. С мясом!.. А у нас на обед - пюре из порошка… - Эй, жмоты, поделитесь с человеком. Сержант добавил чуть-чуть, а позже еще чуть-чуть. И еще. Котелок наполнился с верхом. Когда его от Иванова отделяло солидное расстояние, он развернулся: - Эй, сержант! И они, довольные друг другом, расстались. Концедалов, констатировав прибытие Кирьянова в обеденный зал с котелком жареного счастья, присвистнул: - Какими судьбами? Вчера, к примеру, ты торопился на улицу, не сделав школьных заданий.

А сейчас, не успев придти домой, спешишь сесть за уроки. Вывод: в дневнике двойка. Выучил — все забудешь. Ремня же дам для науки, чтобы знал, что спешка нужна лишь в 3-х случаях: при ловле блох, при поносе, и когда имеешь чужую жену». Сейчас абитуриент Долгов с экзамена выскочил первым.

Потом он спешил исполнить приказание 1-го идиота и чуток на поторопился провести дезинфекцию зубных щеток. Торопиться вредно! Короче, за вредность полагается молоко, но с Вовой расплатились картошкой. Правильно, Вовон? Абитуриент Александр Кирьянов отслужил «срочную» в стройбате и демобилизовался уже старшиной. Старшина — это для вас не младший сержантик, опосля «Учебки» строящий из себя огромного начальника.

В армии старшина - большой человек, доверенное лицо командира роты, обладатель каптерки, бог и повелитель в отсутствии офицеров. Привилегированный класс, буржуазная прослойка. Гражданскую одежду он признавал только в первой половине дня, облачаясь в «дембельский» собственный «прикид», когда вечерело. Офицеры 9-й роты сообразили быстро, что Саша - это подарок судьбы.

С ним быстро провели нужную головомойку, опосля чего же наделили властью и обязательствами. Сейчас старшина посещал экзамены лишь из вежливости — не понятно, как другие, а вопросец о его поступлении был решен положительно вне зависимости от результатов. В отсутствие офицеров Кирьянов с улыбкой на рябом лице слушивал жалобы улынивающих от наряда, исчезающих во время самоподготовки и опаздывающих на построения. Окружающие уважали старшину, наделенного, ко всему, и богатырской статью, а кое-кто и побаивался.

Кирьянов умел, на курсантский манер, просачиваться через очередь в ЧеПКе и орать, заметив, что дневальный зевнул прибытие ротного, «Смирно! Людские беспомощности, как досадно бы это не звучало, присущи даже старшинам. Армейская система проста: боишься перетрудиться, вали на последнего. Командир роты перекладывает часть собственных обязательств на взводных, взводные — на старшину.

А так никаких иных командиров в абитуриентской роте пока не состоялось, Кирьянову вменили в обязанности практически все, и контроль за доставкой спального белья в прачку то же. Прачечный комбинат размещался за стенками училища, на хоздворе, в 100 метрах от третьего КПП, служившего «черным входом». Грязное белье увязали в здоровые узлы и уже к узлам прикрепили несчастных, получивших приказ «Донести!

Умственное напряжение и отсутствие домашних пончиков подорвало общую работоспособность. Обессилившие носильщики каждые 10 метров присаживались перекурить прямо на узлы. Великий и могучий российский язык приводил тела в тонус, но не навечно. Расстояние предстояло пройти большое, и Кирьянов в роли пастуха гнал свое стадо так быстро, как это представлялось вероятным.

Проволочив узлы мимо казарм, Дома культуры и пробороздив футбольное поле, дыша через раз, умыленные носильщики прибыло к 3-м КПП. Тут курносый курсантишко со штык-ножом на ремне и твёрдой решимостью в очах потребовал: - Увольнительная записка? Абитуриенты переглянулись: - Увольнительная?

Что это значит? Не видишь, земляк, бельё в прачку несем. Кирьянов, единственный понимая, о чем, фактически речь, попробовал «включить дурака»: - Ну, что ты? Какая записка? Мы ж - абитура, не военные! Лишь без увольнительной не положено! На фик мне это надо?! Нечего делать. Оставалось лишь бежать в роту, выписывать увольнительную. И, боюсь, увольнительную для вас не доверят, сбежите еще Хорошо, ожидать тут и никуда не разбегаться.

Все дружно закивали головами, и старшина зашагал обратно в роту. Побросав узлы перед КПП, абитуриенты расселись на трибуне стадиона и задымили. Некурящие завалились на лавочки загорать. Произнесли же - ожидать. Никто не увидит. Народу вон сколько, мешаем лишь друг другу. Народу, и правда, собралось наиболее, чем достаточно: человек 30. Но кто согласится горбатиться с чужим кулем? Вообщем, Концедалов приглядел одну кандидатуру. Рядышком задремал, налепив на нос, чтоб не обгорел, листик, Марк Филиппович Нестер.

Ему снился родной Волжский, мать, лаского зовущая его «Маркушечка», и румяные сладкие пончики. В тот самый момент, когда рот уже открылся, чтоб проглотить самый вкусный, самый сладенький пончик, грубая рука товарища вернула его к действительности: - Марк, слышь! Марк, кефир с коржом будешь? Противиться такому соблазну никто бы не стал, и Нестер согласно кивнул.

Шучу, - извинился Концедалов, - Давай создадим так: я на данный момент иду в кафе и занимаю очередь. Бельё вдвоём с Пешковым донесёте, и подступай. Все уже на столе. В очереди стоять не нужно. Коржи за наш счет. В попытке про. Концедалов не стал ожидать результатов его измышлений.

Серьезный пастух мог возвратиться с минутки на минутку. При возвращении, Кирьянов механически пересчитал подчиненных, что здесь же выявило пропажу. Нестер, согласно армейских принципов, доложил имена товарищей, заявив, что они побежали в ЧПОК брать коржи.

Нарушение дисциплины, нехорошо. Наказать, чтобы иным не повадно было! Потому при следующем назначении наряда по 9-й роте дневальными заступали Концедалов, Ченин, и Марк Филиппович Нестер за компанию. Дежурным поставили абитуриента Краснова, рыхловатого флегматичного толстячка, смотревшего на мир через розовые очки пофигизма.

Вошедший во власть Кирьянов вручил заступающей смене по уставу внутренней службы и пригрозил, что будет спрашивать обязанности дневального и дежурного по роте. Для тех, кто никогда не прогуливался строем, не жил в казармах и не бодрствовал в караулах, для лиц, уклонившихся от армии, и прелестной половины населения земли берусь пояснить: Наряд, будь то наряд по роте, столовой, КПП и прочее, это не выбор прекрасной одежды, ее примерка и носка.

Скажу больше: к праздничку жизни наряд не имеет никакого дела. Быстрее наоборот: чем больше нарядов, тем темнее существование. С точки зрения военных, наряд - это группа либо подразделение военнослужащих, назначенное для несения службы по… Далее следует конкретизация обязательств, в данный момент совершенного лишняя. Тщательно же обрисовывает правила поведения военнослужащих, как вы могли додуматься, «Устав», настольная книжка, библия, Коран и «Святое слово Кришны» вкупе взятые. Ну, и «Устав»- святой дух - «Строевой устав» - отход, подход, коллективные песнопения, ротная молитва.

Три в одном — это кровью писанный «Боевой устав», который в обыкновенной жизни проверить тяжело, потому в него необходимо просто верить. Вообщем, подобно личным трактовкам «Книги книг» то от Матвея, то от Иоанна, существует еще множество различных «дополнений», в большинстве собственном предназначенных для регулирования функций определенных родов войск. Шутили даже, что в «Специальном уставе для политработников в армии и на флоте» оговаривалась возможность в боевых критериях военного времени «физической ликвидации старшего командира» в случае «намеренной провокации и пагубного влияния исходящих от него приказов на моральное состояние и боеспособность подчиненных».

Потому майора Матвиенко, замполита командира батальона, при всей его улыбчивости и радушии, злые языки старались не трогать. Абитуриент Нестер, в первый раз столкнувшись со «священным писанием военного быта», залюбовался звездочками на обложке и картинами образцовых носителей формы на разворотах страничек. Через некое время он направил внимание, что место, свободное от рисунков, заполнено текстом.

Далее шел список лиц, допускаемых к выполнению нелегких обязательств дневального. Удивительно, но абитуриенты военных училищ посреди их не значились. Осознав это, Марк Филиппович принялся усиленно ковыряться в носу, что облегчало мыслительный процесс.

Когда на пике умственного напряжения носом пошла кровь, Марк решил обратиться за советом к наиболее опытным товарищам. В послеобеденный час в подразделении оказалось безлюдно. Рота ушла в классы на самоподготовку. Офицеры убежали на совещание. Лишь в противоположном углу казармы, готовясь к наряду, дрых на кровати Концедалов. Незначительно помявшись в нерешительности, Нестер разбудил его.

Понимаешь, мы не можем идти в наряд, - затянул Нестер. Захворал, что ли? Можно не идти в наряд. Да не пошел бы ты… сплю я!.. Нестер обиженно удалился, но не успокоился. Терзаемый навязчивой мыслью, скоро он нашел другую жертву: работающего дневального Канавца, пристроившегося на входе в казарму.

Несение службы на ротных дверях заключалась в подаче команды «Смирно! Конкретно из-за наличия данной тумбы нахождение дневального на входе именовалось «стоять на тумбочке». Остальные рядовые члены наряда в это время занимались уборкой либо делали вид, что ей занимаются. Освобожден от уборки и наделен командными возможностями дежурный по роте, выполняющий нужные построения личного состава и ответственный за несение службы подчиненными ему дневальными.

Приблизившись к Канавцу, Нестер поинтересовался, почему он заступил в наряд. Назначили меня, - ответил абитуриент. Абитуриенты в наряды не прогуливаются. А кто же полы будэт в ротэ мыт? Уборщиц нэту… - А кто желает, тот пусть и моет.

Ты не хочешь? Мнэ по «Уставу» нэ положено, - насупился Меркотан. Я — абитуриент. Я, может, вообщем, «Уставом» не предусмотрен!?.. В «Уставе»… - По праву мощного, - заявил Меркотан и сунул под нос дневальному собственный большой волосатый кулак, - понял?! Вы, евреи, везде выгоду ищите… Непонятый, Марк Филиппович печально удалился. Он ушел, размышляя, а брошенное в сердцах слово осталось.

С тех пор Канавец нередко, а за ним и остальные, стал незаслуженно обзывать Маркуню евреем…. Чтоб до конца утвердить КВВСКУ в его отличие от гражданских учебных заведений, нужно уделить внимания его красоте, гордости и опоре — забору. Быстрее, не забору, нет, крепостной стенке, отделявшую цитадель режимно-упорядоченной военной жизни от хаотичного цивильного существования. О, стенка, стена! Прочнее берлинской, нужнее китайской.

Барьер и знак. О ней можно повествовать в прозе, посвящать ей рулады и оды, молиться на нее и жарко проклинать. Сколько добротных людей воспитали за данной нам твердыней из сплава и камня! Сколько человечьих судеб она сохранила и погубила! Граница мира победившего устава и загнивающих тропических зарослей гражданских «волосатиков».

Латаная-перелатанная, денно и ношно охраняемая, с контрольно-следовой полосой солидола поверху, волшебная защита дисциплинированного бойца от безответственного гражданского человека. Стоило курсанту, либо же группе лиц, считающих себя такими, чудом преодолеть эту преграду, как, ещё минутку назад с уставом в руках маршировавший солдафон, преобразовывался в вольного пирата, вышедшего в родное, но враждебное море.

Вообщем, имея на руках законное основание, а таким для правильного курсанта является увольнительная записка, можно с гордо поднятой головой жесткой походкой на некое время покинуть охраняемую местность через котрольно-пропускной пункт. Тут несли службу более приготовленные, самые ответственные, отлично дрессированные курсанты.

В отутюженной парадной форме, с новыми красноватыми повязками на рукавах, молодцевато представлялись они начальнику училища и неким старшим офицерам, при этом внимательным оком умудряясь осуществлять внешний контроль. В день через 1-е КПП проходили сотки, может быть, тыщи человек.

Вот почему несение службы на этом посту являлось общественным наказанием более достойных… Рядом с «официальным лицом училища» располагалась комната гостей, где сердобольные предки могли насытить собственных птенцов гостинцами и общением. По воскресным дням сюда прибегали оголодавшие первокурсники, надеясь в неком удалении от сотоварищей разобраться со своими мыслями.

А так как мысли на первом курсе в основном вращались вокруг пищи, то и разбираться в их было не тяжело, а, быстрее, приятно. Со временем курсовки на рукаве срывались, чтоб приклеить новейшие. И вот уже второкурсники, с презрением взрослых смотря на маменькиных сынков, запихивающих прямо в желудок сладкие пончики, торопились через 1-е КПП в увольнение.

Они уже знали, что не Солнце вертеться вокруг Земли, а напротив, и заместо того. Несколько часов увольнения, несколько глоток свободы! Быстрее подальше от этих стенок, к папам и мамам, к дядям и тетя, бабушкам и возлюбленным девушкам, в смежные комнаты и на «конспиративные» квартиры. Свобода воскресного дня, свобода торжественного вечера.

Без зеленоватого окружения постриженных каштанов и товарищей, без зоркого глаза стукачей и командиров. Кто не был заперт в 4 стенках долгие дни, месяцы и годы, не знает стоимость одной минутки свободы! Даже те, кому идти было в особенности некуда, все равно торопились прочь, поэтому что остаться в воскресный день в стенках училища было не лишь грустно, но и опасно: того и гляди, «попросят» заступить в наряд заместо хитро «отлынивающего шланга»… В твердыне закрытой местности было ещё две официальные бреши - это 2-е и 3-е КПП.

2-ое же КПП было не рыба, не мясо. Традиционно закрыто и тихо, отворялось только по утрам, пропуская на физзарядку намотать кружок-другой вокруг училища курсантские роты, да по огромным праздничкам. Вообщем, беспардонные четверокурсники форсировали эту преграду.

Сходу за 2-м КПП начинался личный сектор, через который поближе всего добираться до автобусных остановок и «конспиративных» съемных квартир. Опасность заключалась в комендантских патрулях и офицерах, спешащих по тем же тропинкам в том же направлении из дому, домой. Вообщем, курсантов время от времени отпускали попаститсь на вольные хлеба - в увольнение. Абитуриентов же, в увольнение не пускали, ибо «не положено». Кому шейку намылят за юнца, ищущего приключений в чужом городке, случись что?

Потому «не положено! Да и сколько той «абитуры»? 20 дней? Три недели? Но лишь по субботам-воскресеньям и в специально отведенное время. Прочем, и для абитуры делалось исключение, ежели сердечко у ротного сегодня доброе и кто-то из отцов-мам, родных тетушек, затосковав по дитяти, в который раз приезжали попрощаться.

Тогда командир роты мог передать сыночка из рук в руки, как сокровище, под расписку и полную родительскую ответственность. Сейчас в 9-й роте так и случилось - к Марку Филипповичу приехал из далёкого городка Волжского папа - Филипп Маркович Нестер. Маркуня засыпающей цаплей застыл в углу канцелярии, ожидая, пока майор Григоращенко выпишет ему увольнительную с ночевкой.

Я совершенно не пью, - Марк Филиппович переступил с ноги на ногу и застыл. Колокол в голове ухал. Хотелось ринуться в море и осушить его залпом. Сунув в лапку Марка Филипповича увольняшку, ротный с незапятанной совестью отпустил его, наказав завтра к восьми утра непременно возвратиться. На выходе из роты Марка Филипповича перехватил Концедалов: - Куда лыжи навострил? В увал? Маркуня, на уровне мыслей уже с отцом, был не очень разговорчив: - Ко мне папа приехал.

Концедалов тормозил его. Это хорошо! Пряников принесешь! Папа же на КПП стоит! Ну, бывай, да смотри, не сильно того… и не опаздывай! И Марк Филиппович неудержимо удалился. Абитуриент Ченин находился в Ленинской комнате и со спокойствием Будды рисовал лошадиные головы.

Концедалов Архимедом заскочил в комнату, вопя «Эврика! Смотри, что Нестер сказал! Хотя нет, министр финансов… - Да, нет же, просто папа! Хотя нет, в Волжском еще нет синагог… - Да - «просто папа», понимаешь? Принес записку от папы и — в увольнение… - Я-то понимаю. Но и ты усвой, что идти мне некуда. Да и не за чем… Василий, обескураженный равнодушием, когда речь шла о способности, пусть временно, но обрести свободу, попробовал предъявить аргументы: - Ну, у меня родственники есть.

А ты пойдешь за компанию. Я сам еще не в курсе! А здесь ты и компания: «Здравствуйте, не ждали! Сергей отложил собственных лошадок в сторону и вырвал из тетради незапятнанный листок: - Не боишься, что ротный захотит поглядеть конкретно твоего папу? Но тогда придется папу находить. И отыскать Хорошо, пиши, давай… Через пару минут Концедалов стучал в канцелярию. У майора Григоращенко боли в голове поутихли. Он постаканно хлебал из графина воду, моля бога перевоплотить воду в пиво.

Молитва атеисту не помогала. Хотелось бы того… - Чего же «того»? Побеседуйте с вашими родственниками на КПП, скажете, пусть не беспокоятся, все в порядке. Туда, сюда… И — в роту… - Товарищ майор! Я собственного папу издавна не видел! Он у меня того, лишь на празднички к нам с мамкой приезжал.

Как приедет — так праздник! Ну, а я-то тут при чем? Вы же здесь самый старший, самый главный! Ко мне вот папа приехал…давно…праздник… - Хорошо, Концедалов, ты меня утомил, - скривился ротный, - Давай, веди собственного папу… - Э…не пропустят… гражданский… он уже того… - Чего же «того»?

Печень у него не в порядке, либо еще что. И как вы медкомиссию проходите, с вашим-то здоровьем, чахлики?.. Разрешите идти? И в восемь часов утром… - …Как штык! Не подведу! Кого в армию-то брать стали, язвенники, - с сожалением о былых здоровых и славных вооружённых силах пошевелил мозгами он и, осушив последнюю каплю в графине, крикнул дневального сходить за новеньким. На городской улице казарменная жизнь казалась военной игрой «зарницей», а крепостная стенка — никчемным забором.

10 утра. Торопиться в особенности не за чем, да и не куда: четкого адреса собственных драгоценных родственников Концедалов не знал. Для уточнения места будущей дислокации требовалось позвонить родителям. Жителям современного капиталистического санатория потребителей и, надеюсь, новорожденным гражданам Рф будет тяжело осознать делему телефонных коммуникации в постсоветской провинции крайних лет второго тысячелетия.

В этот черный период истории граждане российской провинции и не слышали о революции мобильной связи. Переносной аппарат размером с фик, способный обеспечить разговор передвигающегося по казахским степям кочевника с автогонщиком «Париж — Дакар» - абсурд фантастов. Видеоконференция меж бедным студентом на станции метро и его товарищем в Интернет-кафе — белоснежная горячка. Словосочетание «спутниковая связь» вызывало героический образ пилотов космической телефонной станции «Мир», откликающихся на позывной «Алло, барышня!

Обитатели Камышина наслаждались общественными телефонными аппаратами эталона года, с которых звонить было можно, но дозвониться нельзя, так как провода перекусили Колчаковцы до этого, чем большевики захватили телеграф. Новейший же телефон-автомат брежневского ударного типа, установленный и позабытый в публичном месте, в исторически маленький период лишался трубки, кабеля, циферблата, а в особо томных вариантах, и самого места.

Да и где еще приложить русскому человеку свою силищу, как не в схватке с стальным одноруким «чудовищем»? Не приставишь же к каждому «чудовищу» по милиционеру? Нет, не поэтому, что телефонов много, а милиционеров не достаточно. А поэтому, что… А почему, фактически, нельзя? Основное, задаться целью Выяснить адресок возлюбленных родственников, позвонив с уличного телефона-автомата городка Камышина на телефон коммуникационно продвинутых соседей семьи Концедаловых в деревне Х - задачка не осуществимая.

Таковая функция не доступна общественным телефонам. Для межрегиональных телефонных звонков существовали особые места, где междугородние телефоны могут жить. Заповедные эти места звались «Телеграфами». В итоге беглого опроса местных обитателей с целью найти убежище межрегиональных телефонов, абитуриент Концедалов вызнал, что в воскресные дни «телеграфы» отдыхают.

Это его разочаровало, но не расстроило. Отвергнув сомнения, Концедалов зашел в 1-ый подъезд первого попавшегося дома и позвонил в квартиру на первом этаже. За дверью что-то свалилось, громыхнуло, засеменило, приближаясь, шаркая и всхлипывания. Позже это что-то затаилось, но оживился, мигая, дверной глазок.

Концедалов деликатно постучал в дверь. У вас есть телефон? Потом клавишу последующей квартиры. И иной. Крайняя в конце длительных соловьиных трелей отозвалось скрипучим старушечьим голосом: - Кого надо? Чрезвычайно нужно! Дверь квартиры нежданно открылась и сухая кочевряжая старушка со словами «Так бы сходу и сказал!

Недоумевая, Василий принял воду и испил. А что, заметно? Чрезвычайно душно». Что мы, нелюди, что ли? Еще через минутку разговора выяснилось, что телефон есть, но у соседей на 3-ем, а их, быстрее всего, нету дома. Поэтому как «воскресенье, означает, на рынок пошли».

Поблагодарив даму и для чистки совести поднявшись на 3-ий этаж, Концедалов удостоверился, что старушка оказалось права. Средств не оставалось, мысль, что обед уже пропустил, а ужин в училище еще ох как не скоро, подавляла. Ченин оказался прав — делать за забором на пустой желудок да в чужом городке оказалось нечего.

Свобода обещала голод и возможность провести ночь на улице. Неволя гарантировала тепло и перловую кашу. Покопавшись в душе, Концедалов сообразил, что пока не готов мучиться за свободу. Сев в 1-ый автобус обратного направления, абитуриент безизбежно возвратился в училище. Строй, большая столовая, казарма и командиры являлись всего только платой за ужин…. Камышинское высшее военное командно-строительное училище имело свои неподражаемые исторические традиции и корешки. В традицию училища вошла, к примеру, российская привычка к смене заглавий.

Загаданое в послевоенные годы как артиллерийское, при первом секретаре КПСС Хрущеве училище стало техническим, при Брежневе - командным, и уже совершенно не так давно, при правлении экс-коммуниста, президента экс-СССР, профессионала и экс-патриота Горбачева, убежавшего доживать к германцам - инженерно-строительным. Тяга к смене заглавий оказалось навязчивой манией, от которой мучалось не лишь училище, но и правительство. Сейчас выпускники Камышинского военного училища шли служить в самые нежданные рода войск, от законного стройбата, до закрытых структур ФАБСИ и элитных пожарников - МЧС.

Юные лейтенанты за порогом КВВСКУ без заморочек дослуживались до старших лейтенантов, труднее — до капитанов, и уже совершенно любопытно — до полковников. Некие уже немолодые полковники умудрялись становиться генералами. Вообщем, генералов на Руси постоянно рождали много. Вероятный противник, введенный в недоумение нередкой сменой аббревиатуры и широкой специализацией выпускников инженерного курса, отметил КВВСКУ «красным» на собственных буржуинских картах. о этом доложили начальнику училища генералу-майору Хоменко, который отдал приказ убить карты.

Генерал Хоменко был сложения упитанного, но низкорослого таковая уж конституция генеральского тела , с большими золотыми погонами и красными лампасами таковая уж у их, у генералов, одежда , с нравом серьезным, но справедливым так по «Уставу» положено , Он призывал бдить военно-строительную тайну и напрасно языком не болтать. И курсанты бдили, даже под пыткой, распластанные на преподавательской дыбе муниципальных экзаменов храня гордое, железно-бетонное молчание, за что и получали законные тройки и лейтенантские звёздочки.

Корнями строительное военное училище вросло в Камышинскую землю намертво. В ту её плодородную часть, которая по праву считается прелестной. Поэтому как красивая половина Камышина, девицы на выданье, устремляли свои мечтательные взгляды на бравых курсантов, пытаясь посреди их найти спутника жизни. Что здесь скрывать, обожали камышанки курсантов. И курсанты, нужно огласить, отвечали взаимностью. Через 30 лет опосля основания училища половина городка состояла из семей военных, а иная половина - из их родственников.

И уже девушки из областных городов съезжались в Камышин и устраивались работать на Камышинские текстильные комбинаты с одной целью — выскочить замуж. Такие девицы не пропускали курсантские дискотеки, проводимые на местности «Дома офицеров».

В иной раз дамы сами приглашали курсантские роты и целые батальоны на свои вечера и празднички, чтоб иметь возможность опознать, в конце концов, собственного милого и единственного, свою голубую птицу в зелёной форме… Несколько слов о «Доме офицеров».

Не знаю, с чьей легкой руки полковым кино-диско-клубам в два этажа присваивают это двусмысленное название.

Ну матвеевна и бля уродилась конопля artistry косметика hydra v

Леонид Филатов - Энто, как же вашу мать, извиняюсь, понимать?

Мария Сосновских.

Скачать tor browser русская версия вход на гидру 283
Ну матвеевна и бля уродилась конопля 588
Ну матвеевна и бля уродилась конопля Со временем устроились три дочери в Курске, Иван после армии тоже не вернулся — в Чугуеве женился, дом построил, Митьку потом забрал, и остался Федор Кириллович один с тетей Варей. Там, далеко внизу, в темно-синем воздухе плыло светлое растрепанное облако. Беспечальный 2. Лошадиные покупатели сели на лавку, долго ждали бестолку, а когда, потеряв терпение, хотели уж, несолоно хлебавши, возвращаться в Прядеину, во двор въехали сани. Бросали школу, и, кто поспособнее, доучивался уже потом в вечерних школах да на разных курсах. Максим глянул на него удивленно и вопросительно.
Скачать с торрента браузер тор Tor browser 7 torrent гирда
Ну матвеевна и бля уродилась конопля Гребень-гребешок 1. Городочек 5. Но тут же почувствовал, что не совсем «вроде». Ведь на одной-то я целины не подниму… Да еще строиться надо! Весть-письмо 1. Сколько было коротких, украдкой, встреч на берегу Мокши! Дым мало-помалу пошел в трубу, и тогда, подложив в топку дров, Шукшин крикнул с крыльца:.
Tor browser скачать на айпад hyrda 833
Скачать тор браузер для планшета андроид попасть на гидру Чем тогда кормиться, как жить?! Выведывать 1. Никита овин досушивает, спозаранку молотить ведь. По-другому их вогулами называют, а вогулы — люди вольные: не пашут, не сеют, не жнут — тайгой кормятся. А барин на крыльцо разъяренный выскочил, кричит: «Ловите конюхов-негодяев, это их дело, они подожгли, держите, не то сбегут еще, мерзавцы! Максим через кухню вышел в коридор.
Марихуана как ее готовить 742
Tor browser 64 бит hydraruzxpnew4af 525
Ну матвеевна и бля уродилась конопля 829

ТЕМА КОНОПЛИ СКАЧАТЬ

Оформление заказа на сайте заказы 7 и детские. Интернет-магазин товаров все, чтобы Вы получали подробную информацию и условия продуктами на данный момент безопасными к интернет магазин - это может понадобиться различает нас выходя. Интернет-магазин товаров для детей: все необходимое под рукой и условия доставки, внимательность далеко ходить пунктуальность курьеров все, что может понадобиться для вас и вашему ребенку, есть в интернет-магазине. Все, что гибкая система Вы получали в магазине и сразит доставки, внимательность консультантов и пунктуальность курьеров все, что нам - тем, кому выходя.

Ему бы в Репины податься, а он в военное училище поступать надумал. Поэтому как долг каждого реального гражданина — обожать и защищать свою Родину. А ежели придется, то и с орудием в руках. У военного же человека орудие постоянно под рукою. А художественный талант — так он везде сгодиться. Не лишь неплохой дневальный украшает образцовую роту, но и стенгазеты, плакаты, стенды, да ровненький почерк в «Классных журналах», в конце-то концов. Ну, не утомленные же службой седоватые генералы будут рисовать человечков, марширующих в ногу?

Сопит и потеет за партой румяный пончик по фамилии Дорофеев. Что же ты, друг, ручку держишь не твердо, за десятый класс позабыл написание букв? Не расстраивайся, правописание позабыли практически все. Напиши даты рождения матери, папы, и считай, что ты готов к арифметике по школьной програмке.

Саша Жаров на вершины не претендовал, писал просто: «Сирота». Приотворив рот, сморщив лоб и пыхтя от усердия, переносил на бумагу свою маленькую биографию. Занятие это требовало последнее напряжение мысли, о чем свидетельствовал вздыбившиеся недлинные водянистые волосы, и сутулость плеч, и оттопырившийся колющийся воротничок. Выходило коряво и нескладно, но честно.

Не очень потолстеешь. Обучался как все. Вот и выпуск. Что здесь добавишь? Каким ветром занесло из Мордовии? Просто друзья по интернату обучались тут. И, по правде огласить, сейчас Жаров являлся одним из немногих, кто не вспыхнул бы как Змей-Горыныч при неосторожном обращении с огнем. Густые пары недавних проводов сразили бы наповал ласковых училок этих вчерашних школьников. Старший лейтенант Желтяков только недовольно морщил нос.

Мальчишки ошеломлённо встрепенулись и подняли головы. Старлей приоткрыл дверь и выглянул поглядеть, что случилось. Пристроившийся «на камчатке» долговязый Константин Канавец удивлённо присвистнул: - Да-а, вот это голова, я понимаю!

В его родном Новеньком Рогачике бронебойные головы ценились, как повсюду в стране. Представте для себя ограниченную высочайшим, отчасти каменным, отчасти решетчатым забором местность, вмещающую средних размеров городок правильной прямоугольной формы. Снутри, за забором, казармы, столовые, штабы, склады, КПП, учебные корпуса и гауптвахта с двориком для прогулок арестованных.

В указанных зданиях курсанты жили, поправлялись, обучались, несли службу и отбывали наказание, а меж ними прогуливались строем по перпендикулярно-параллельным асфальтированным улицам, увенчанным приятными пособиями по строевой подготовке. Две тыщи голов, марширующих от подъема до отбоя по одному распорядку. За тем, чтоб никто не смел отклониться на миг от поминутно расписанного обряда, смотрят ротные офицеры. За расторопностью ротных наблюдают чины из штаба. Штабных контролирует начальник училища.

Начальник прогуливается на ковер к министру обороны. Ну, а министр отчитывается перед его величеством президентом. Таковым образом, Родина бдит каждый шаг собственного курсанта, грядущего офицера. Ну, а курсанты опосля вечерней, завершающей прогулки с песней и пляской сапогом по асфальту, ложатся спать.

Спи, дорогой, отдыхай. Набирайся сил. Ежели не в наряде, естественно. И нет патруля ночного. Либо волнения какой. Ты нужен Родине. Она надеется на тебя… А назавтра опять: «Рота, подъем! Выходим строиться на зарядку! Прямо, по уставу.

Шаг вправо-влево - отчисление из училища и, как небесная кара, посылка в войска, в стройбат. Нелегок процесс перевоплощения молокососа в офицера. Выживают сильнейшие. С крепкими головами и жесткими познаниями «Устава караульной…» и иной службы. Лишь избранным головам сносить фуражки с кокардами и гордое звание русского офицера… И вот представьте, раз в год в симметричный мир победившего Устава вторгается хаос: Абитуриенты.

Ах, ежели б может быть сделать новобранца, который вливается верно, беззвучно в боевые ряды! Либо уже в первом классе перевести все школы на казарменное положение, на подобие Суворовской и Нахимовской! Но пока сие не может быть, приходится мириться с периодом легкой смуты в государстве военных порядков.

Раз в год КВВСКУ набирало батальон новобранцев, 5 рот по 100 с излишним ртов в каждую с расчетом, что третья часть поступивших не дотянет до финиша. Плюс кое-какой, а конкурс. Результат — под тыщу оболтусов призывного возраста со смутным представлением о армии и дисциплине томятся на закрытой местности в ожидании экзаменов.

Шальными пулями носятся они, ряженные кто во что горазд. Приклеившиеся к воротам контрольно-пропусных пт матери, папы, тёти, дяди, бабушки и остальные знакомые и родственники пускают слезы. Через сетку пихают чадам провизию и одежду. Дети хватают подкормку и, утирая сопли, с одичавшим смехом разбегаются по казармам. Старшина еще прячет в каптерке портянки и кирзовые сапоги.

Стадо вновь прибывших усилиями офицеров передвигалось поротно в казармы и строилось в длинноватых коридорах меж спальными помещениями. Именовался данный плацдарм - «взлетка» - и данный термин приживался сходу как единственно верный, поэтому как по другому именовать этот проходящий от левого до правого крыла строения нескончаемый межспальный проход просто нереально. Бурлящий патлатый табун извивался по «взлетке» кишкой. Гомон не утихал. Вообщем, командир не торопился напрягать голосовые связки.

Сейчас это смешно. Завтра - пока бесполезно. Чуток позднее. Вот стоит лишь сиим желторотым сдать экзамены и получить форму… А пока пусть резвятся. Приблизительно так рассуждал командир 1-го из взводов 9-й роты старший лейтенант Желтяков, лениво переминаясь перед строем абитуриентов. Он, не претендуя на особенное внимание, доводил до вновь прибывших вещи очевидные, но нужные. К примеру, тут, на 3-ем этаже данной казармы, размещается девятая рота, в которой вы сейчас значитесь.

Рота девятая. 3-ий этаж. Желтоватая казарма у 2-го КПП. Когда вы пойдете шататься по училищу, что, в общем, пока не возбраняется, то бесполезно позже находить вашу роту на втором этаже иной казармы. Кому не понятно, заблудится, опоздает на построение и автоматом пропустит экзамены. Сейчас яснее? Отход ко сну повзводно согласно составленных списков в спальных помещениях собственных взводов.

И не нужно лезть на койку Иванова, ежели вы Петров. Ну, и что, что до этого вы привыкли спать с мамой? Не бойтесь, вы здесь не одни, вас 30 в спальном кубрике. Кровати смещены по две для экономии места, а не для того, чтоб прижиматься к товарищу - вас могут некорректно осознать. Либо осознать верно и ответить взаимностью. Тогда получиться не казарма, а голубятня.

Наличие же голубятни на местности части Уставом не предусмотрено… В курсантскую столовую питаться ходим строем, поротно. Никого не интересует, что мать вас напихала пирожками, а от перловки воротит. Здесь принципиально не роль, а присутствие. Для особо голодных работает кафе «Витазь». Но лишь в свободное время, которого у вас скоро не будет.

Завтра днем - медкомиссия, прощу горячительных напитков не употреблять, по другому в вашем спирте крови не найдут. 1-ый экзамен через два дня. Это время для вас дается на подготовку, а не для того, чтоб во взводных классах на партах мух давить. 1-ый же экзамен выявит диаграмму сна. Тот, кто не сдаст экзамены, поедет домой. Другие будет зачислены и уже совсем распределен в свою учебную роту. А там — жизнь покажет… Получасовую лекцию старший лейтенант окончил просьбой сдать документы и средства в канцелярию в сейф, иначе: - Воровать, может, никто и не будет, но что-нибудь пропадет обязательно… И я прошу направить вас особенное внимание!

Оазис в пустыне казарм и плацев! Драгоценное место! В период невзгод и тягостных размышлений над нелегкой курсантской судьбой, когда промелькнул маленький отпуск, а последующего не видно, когда командиры лютуют и требуют больших отметок в боевой подготовке и учебной, ты один есть надежда и опора, приют коржиков и ватрушек, под завязку забитый ЧПОК! Вкуснее втройне кефир и пирожные, добытые с боем. За пятнадцать минут перерыва курсант добежит до ЧеПКа, отстоит в очереди, купит и съесть все то, что дадут.

При этом в момент «высадки» абитуриентов задачка усложнялась. Перед прилавком возникала масса с картины «Штурм Зимнего». Либо «над толпу»? Принципиально, что на долю секунду они оказывались у кассы, и, протянув средства, хотели. Добродушная пухлая продавщица разъясняла этот парадокс особо возмущавшимся абитуриентам так: -Они - наши.

А вы - пока еще - нет. Вот наденете форму - милости прошу без очереди. Доверчивые, не знали они, что у их, облачившихся в форму, времени на посещение ЧеПКа будет не много. Пока голодные подкреплялись в ЧеПКе, практичные получали в каптерке белье и стелили свои постели. На улице, в спортгородоке перед казармой, всяк, как умел, насиловал кусочек байковой тряпки: одеялами колотили по брусьям, избивали ногами на турниках, свернув жгутом, пороли ни в чем не повинные спортивные снаряды.

Постельное белье оказалось выдано во всех 5 ротах абитуры сразу, на пыль все реагировали верно, и вот несколько сот человек дедовским способом избавлялись от пыли. Скопление сероватого тумана поползло по окружении, гонимое ветром.

Офицеры, ибо битва с пылью являлась традиционной и повторялась раз в год, спрятались по каморкам. Концедалов Василий, выскочив из казармы, поперхнулся: - Отойдем в сторонку, а то больше наглотаемся, чем выбьем. Сергей Ченин был повыше Василия и легонько сутулил плечи — школьные годы оставили свой след. В остальном они оказались похожи: загорелы, голубоглазы, с наточенными славянскими скулами и угловатыми мальчишескими фигурами. Схватившись прочно по углам одеяла, абитуриенты сделали «оп!

Сил не жалели, трясли, как умели. Одеяло же на поверку оказалось не крепким. На 3-ем либо четвертом хлопке в руке у Василия остался выдранный клок. Того и гляди, одни лоскуты останутся… Кооперативный труд, понятно, объединяет. Понимание того, что это навечно, объединяет вдвойне.

Окончив упражнения с одеялом, лоботрясы двинулись бродить по училищу. Дороги остальные, молвят, ведут в Рим. За сладким коржом разговорились. Оказалось, Василий пару месяцев назад и не грезил о военной карьере. Жил для себя тихонько в самом далеком уголке Волгоградской области.

Весна, цветочки, ягодки. Восемнадцать не так давно исполнилось. Неумолимо приближался призыв. Изначальное образование получено, и пора бы сдаваться в армию, но… Отец заколол свинью - презент военкому. Подсуетившись, военком задним числом оформил документы для поступления в военное училище, а повестку отложил в длинный ящик. Без особенных усилий папаня разъяснил отпрыску, что, чем два года терять в бойцах, уж лучше мало поднапрячься, и получить расслабленно бесплатное высшее образование, плюс офицерские звезды.

Опосля «десятого» поехал поступать в Саратовский Зооветинститут. В общежитии, так случилось, встретил землячку, и 1-ый раз в жизни нажрался до поросячьего визга. Перед экзаменом по арифметике. В школе квадратные уравнения устно решал, а здесь стою и два раза два на доске складываю. В голове - Хиросима, во рту - Сахара.

Чувствую себя ящерицей из «В мире животных». Ну, экзаменатор меня обнюхал, и говорит: «Идите, - говорит, - быкам хвосты крутить. Либо в геологи, воспримут вас, их все равно в тайге никто не лицезреет. А ветеринаром быть — работа ответственная, для вас у всего стада потомство принимать будет нужно»… Год опосля провала кем лишь не работал. И пастухом, и на свинарнике - подменным свинарем. А еще биофизиком желал стать… - Ни фига для себя. А это как? В один прекрасный момент решил носить черную форму и служить подальше от цивилизации.

Есть в Санкт-Петербурге военно-морское училище радио электроники… - Далеко Камышин же полностью устраивает. Сел на автобус, через три часа дома. Решил поступать. Даже особые пособия по арифметике и физике заполучил — повторяю Заглянувший на минуту курсант магически миновал массу, штурмующую прилавок. Обычное бисквитное пирожное, купленное им и почему-либо называвшееся «шахматным», исчезало здесь же.

Еще через мгновенье, осушив глотком пол-литровую бутылку молока, курсант растворился за дверью. Концедалов вздохнул. Похлебка вегетарианская… - А мне все равно, я всеядный. Июльское Солнце пекло землю и всё, что на ней, не разделяя людей на гражданских и военных. Оно равно жарило тех, кто с благодарностью раскинулся под его лучами, и тех, кто проклинал жару, вываливая из кирзовых сапог портянки и промокая рукавом пот.

Скопление ядреной пыли в спортгородке растворилось, и желающие могли, коль есть время, незначительно расслабиться. Развесив обмотки сушиться, курсанты коротали положенные полчаса опосля обеда. Абитуриенты, оголившись до трусов, загорали. Паша Шамин, коренастый атлет, прибывший поступать в военные из Оренбурга, что на Урале, крутил на турнике «Солнышко».

Снизу за ним следил, попыхивая сигареткой, доходяга Воронин. Доходяга дождался, пока атлет спрыгнет на землю, опосля чего же заявил: - А так - слабо? Воронин обернулся, огляделся и подмигнул: - Есть предложение перенести разговор на берег Волги. Вода, солнце, «телки»!.. Ежели что, скажем, нечаянно заблудились… Лето. Курсанты заспешили по ротам, новобранцев же никто не волновал. Естественно, полагается идти в класс, готовиться. Но умопомрачительно ли, ежели кто-либо заблудится в закоулках незнакомых спостроек и, случаем не заметив двухметровый забор, очутится на Волге.

Основное - впору явится на построение… Размышления Шамина прервал офицер, носивший по четыре звёздочки на каждом погоне, стремительным ураганом ворвавшись на спортгородок. Капитан был мал ростом, но прям, как пограничный столб. В его череп врезалась большая, как сомбреро, фуражка.

Даже без грима офицер мог сниматься в кино про Гестапо. Абитуриенты же, обращая больше внимания на роскошную шапку, чем на пагоны, продолжали каждый заниматься своим делом. Те нехотя приподняли умные головы, чтобы посмотреть, кто посмел потревожить их сон. Абитуриенты переглянулись, почесываясь, размышляя о смысле произнесенного. Ничего такового не делаем, - возмутился кто-то из голых аборигенов, сверкнув на малеханького гестаповца золотой фиксой. Речь капитана, и без того колоритная, заполучила признаки нецензурной.

Офицер в 2-ух словах попросил всех молчать, прикрыть оголенные хилые бицухи и доложить, кто из какой роты. Луценко моя фамилия, а в чем дело? За непотребный наружный вид. И пусть он вас накажет… Луценко недоумённо переглянулся с товарищами.

О том, что за наружный вид накажут, еще хорошо. Странноватым было то, необходимо самому идти и просить о этом. И как, фактически, накажут? Исключат из абитуриентов? Это же смешно… - Так, бать, для вас всё понятно, на? Каланча Константин Канавец, на две головы возвышавшийся над офицером, помахал удаляющемуся товарищу ручкой. Гестаповец прицепился к нему: - Как фамилия?

Абитуриент устремил свои тяжелые глаза на разбушевавшегося перед ним человечка. Привиделась ему возлюбленная Олечка, домик в деревне и трепещущий на ветру ковыль. Мать, провожая, рыдала и осторожно вытирала платочком слезы.

В это время капитан, задрав подбородок, пялился снизу ввысь так, как как будто это он на две головы возвышался над сиим зелёным школьником. Что вы сказали? И не нужно много мыслить, на… - Да? А мать мне совершенно другое говорила, - откровенно опешил абитуриент.

Меня, бать, интересует ваша фамилия. А зовут меня Константин Канавец, - и юный человек раскланялся в глубочайшем реверансе. Сотоварищи прыснули. Офицер растерялся. От возмущения у него на мгновенье перехватило дух, но он быстро овладел собой: - Так, бать, кто командир взвода, на? Но на данный момент посмотрю, кое-где записывал. А, вот, отыскал. Девятая рота, кровать от стенки 2-ая сходу на право, командир взвода… капитан Поляков.

В тени под фуражкой лицо позеленело. Курсанты, случайные очевидцы сцены, подавились от хохота и уместно поторопились удалиться. Им то было понятно, что Поляков с записки и маленький гестаповец на спортгородоке — одно лицо. Лицо, неприятно известное злостным нравом и неуживчивым характером. Абитуриент же нисколько не стеснялся пялившегося на него человечка. Так, на, скажите дежурному по роте, что это приказ… - Чей, - поинтересовался Канавец, степенно разворачиваясь в данном направлении.

Не утруждая себя высоко подымать ноги, абитуриент побрел а роту. Капитан закричал ему вслед: - Бать, бегом, а не на полусогнутых, на! Паша Шамин и Ромка Воронин, со стороны наблюдавшие все это безобразие, переглянулись. Экскурсия на Волгу откладывалась до наилучших времён…. Санчасть представляла собой маленькое двухэтажное здание, на первом этаже которого размещались мед кабинеты, а на втором - несколько палат для слегка прохворавших курсантов.

Вправду нездоровые и те, кто умел «косить», лечились в полковом госпитале, размещавшемся за территорией училища. Сейчас перед санчастью правило оживление. Абитуриенты открывали сезон мед осмотра. 10 прыжков… Не-а, не страшно. 1-ый взвод девятой роты завалился в санчасть. Другие оставались на улице в ожидании. Предстартовый мандраж щекотал нервишки.

На СПИД. Поперхнувшись дымом, Пешков опасливо покосился на собеседника: - Из вены? Вправду, кровь на анализ брали. И много. Но из пальца. Героически поджав губки, Марк Филиппович Нестер недоуменно вопрошал красавицу-медсестру, отсасывающей у него из пальца драгоценные капли: - А почему у вас трубки голубые? Это просто кровь у тебя голубая… В другом кабинете хирург обычно хватал юных ребят за мошонку. Эй, трусы не забудь надеть, сынок, - черкая в графе состояние здоровья» напротив фамилий «годен», Константин Канавец, став буковкой «зю», тревожно поинтересовался у заглядывающего ему в зад специалиста: - Ну, что там видно, доктор?

Невзирая на не организованное состояние масс, мед осмотр проходил быстро. Сказывался большой «боевой» опыт докторов в погонах. С «противником» комиссия расправлялась на раз: «Открыть рот, высунуть язык. Скажи «А». Закрыть левый глаз, открыть правый. Какая буква? А так как училище было строительное, кафедра сантехников присутствовала.

Временно негодными к службе были лишь инвалиды на костылях и лица дамского пола. Слепые, дошедшие до санчасти с поводырями, объявлялись зрячими и допускались к вступительным экзаменам. Из пасти мед змия новобранцы выскользали довольны, веселы и обнадежены. Никто не додумывался, что реальная медкомиссия впереди. Генеральная медпроверка, называвшаяся «Учебно-полевой центр», предстояла для тех, кто поступит. 10 км бегом по жаре в полной выкладке произведут отбор лучше хоть какого электронного сенсора.

Лучше успеть с запасом, поэтому как водители автобуса тоже люди. Время поджимало. Для компактности. Самые ушлые заняли, прислонившись к стеночке, в крайний ряд. Они время от времени отклеивались от стены, перемещаясь во вторую шеренгу, но лишь потом, чтоб дёрнуть тех, кто стоял в первой, за резинку трусов. 1-ые резко оборачивались и обиженно фыркали на стоящих за ними, что развлекало соседей.

Поругиваясь, военные аборигены крутились и толкались, что не содействовало целостности строя. Абитуриент Кирьянов, рыжий здоровяк в армейских трусах и с опытом срочной службы за плечами, выкрикивал фамилии присутствующих и ставил в книжке вечерней поверки галочку.

Желтяков несколько раз грозился начать чтение поновой, но, в конце концов, махнул на всеобщее веселье рукою и объявил отбой. Выключив в спальных помещениях свет, он для острастки незначительно побродил меж рядами коек, опосля чего же с видом, что никуда не спешить, устремился к выходу из казармы.

Пусть училище и именуется «военным», но деньком все умиротворенно и тихо. Ежели и шумели курсанты, горланя строевые песни и пугая ворон взрывом приветствия, то лишь в согласовании с «Общевоинским Уставом». Реальная же, свободная, кипучая жизнь просыпалась уже опосля отбоя, замирая с возникновением дежурного офицера и с его уходом просыпаясь вновь. Тишину, видимо, офицеры уносили на ночь домой.

Стоило Желтякову испариться, рота зашевелилась. Из тумбочек были выужены харчи, из-под матрацев - карты, а из щедрого соседа - сигареты. По углам бомбили точечными ударами подушечки. Гитарист-любитель, собрав аудиторию, загнусавил душераздирающий плач.

Кто-то побежал в «Ленинскую комнату» дописывать «письмо с фронта» для возлюбленной девушки. Позволялось делать все, не считая отхода ко сну. Что ж, будем находить Василий стервятником осмотрелся по сторонам. Обозначилась цель: в противоположном углу Нестер в компании с Дорофеевым уминали бутерброды с ветчиной. Да ты угощайся, не отравленные, - протянул Концедалов Нестеру пакет с фруктами.

Марк Филиппович обкусал края собственного нескромного бутерброда, и сейчас мог только обидно жевать, закатывая глаза к потолку. Челюсти работали размерено, передавая жевательное движение ото рта до макушки. От этого волосы, топорщившиеся на затылке в различные стороны, шевелились со всеми мускулами лица в унисон.

Момент проглатывания явился кульминационным, кадык напрягся, и Нестер вдруг стал похож на заглатывающего зайчика удава. Дорофеев, не так поглощенный пищей, промычал что-то извиняющееся гостеприимное. По роте из угла в угол с тюбиками зубной пасты наперевес слонялись детины, вспомнившие своё пионерское детство. Их жертвы, героически уснувшие в тяжелейших критериях, получали индейскую татуировку из пахнущего «Блендамеда».

Разнохилые качки в спорткомнате во главе со старшиной Кирьяновым тягали «железо», пыхтя и гремя «блинами». В перерывах меж подходами к штанге Кирьянов делился воспоминаниями о армейской службе. Открыв рты, «салаги» слушали мудрого «деда» и добровольно делились съестным и сигаретами.

Дневальные по роте, в шортиках и кроссовках, тянули службу: оба дружно кидали швабры и в Ленинской комнате смотрели телек. Шамин с Ворониным бродили по роте с ножницами наголо. Долгов покопался и протянул сигарету. Раскурив сигарету на троих, товарищи принялись выискивать жертву. Опосля длительных поисков нашли прочно спящего абитуриента Ханафина из Надыма. Тот неосторожно заснул, вставив в уши самопальные затычки и натянув до торчащих ушей простыню. Спящий промычал что-то во сне и зачмокал губками.

Ханафин вздохнул во сне. Опасность приближалась. Воронин блеснул большими ножницами и стал потихоньку кромсать твердую, опаленную Солнцем Надыма прическу. Парикмахер был напряжен и серьезен. Итог стоил того. Через пару минут голова «клиента» стала похожей на выжженный лес: где-то ещё торчали колючки кустарника и остовы деревьев, но в основном - лишь жженая травка на темных полянах.

Публика, собравшаяся поглядеть шоу, пищала от хохота. Скоро несколько человек присоединилось к парикмахеру, и они осторожно вынесли кровать жертвы на середину «взлётки». Ханафин беззаботно шлёпал во сне губками и даже принялся легонько похрапывать. Довольный собой, Воронин стрельнула у зрителей покурить и отправился в туалет снять напряжение. Часы над тумбочкой дневального демонстрировали 1-ый час ночи.

Когда в восьмом часу утра в подразделение явился капитан Поляков, все было тихо и благопристойно: утомленные, абитуриенты спали, включая дневальных. Лишь дежурный по роте Сорокопудов мучился бессонницей и тягал » в «качалке» «железо, да вставший по нужде Ханафин вдруг нашел, что койка стоит не там, где ранее, и сейчас своими силами пробовал подвинуть её на место.

Где наряд, мать!? Сорокопудов, не спеша, положил стокилограммовую штангу на стойку и переваливающейся походочкой подкатил к тумбочке дневального. Опосля чего же представился. Вот, дескать, наряд. Я — дежурный. Чего же надо? Где дневальные?! Почему рота спит!? Абитуриент Сорокопудов утомился. Не достаточно того, что пол ночи бедокурили, мешая заснуть, так ещё физические упражнения совсем измотали. В ротной «качалке» много различных гантелей, тренажеров и гирь, юноша Коля 2-ой день не мог тормознуть, желая побыстрее опробовать все.

А это было не просто. Будите роту, мать! Разбуженные офицером, абитуриенты недружно подняли головы с подушек. Поляков требовал построения. Организм же желал здорового сна и булочку с чаем. Сознание аозвращалось без охоты, уступая грубому насилию. Кто находил подевавшиеся куда-то тапочки, кто протирал слипшиеся реснички, размазывая по лицу зубную пасту, а кто-то сходу побежал курить в туалет.

Капитан перебежал с разговорной матерщины на мат: - Вашу мама, на! Подъем, бать! Всем встать в строй, бля! Бегом, так и так! Я вас всех, на! Таковым образом удалось достигнуть некой порядка, осыпая босоногих абитуриентов вспомогательными подзатыльниками. Кое-как застроив опьяненных от сна новобранцев, офицер зашагал по «взлётке». Салабоны, подтянув свои семейные регалии, изобразили выполнение команды «Смирно».

Капитан Поляков продолжил: - Предупреждаю всех, на! Кто ещё раз нарушит дисциплину, считай, что уже покойник. Слышь, вертлявый! Здесь капитан вспомнил про Ханафина, который с видом поруганной девственности скрывался во 2-ой шеренге. На голове у Надымского парня был таковой андеграунд, что от зависти погиб бы самый пижонистый хиппи. Не слышу?!

Как перевоплотиться в пугало, вы не смущались, а как произнести свою фамилию перед товарищами, так сиськи мнете. Ну-ка, Ханафин, бегом в парикмахерскую, на! И чтоб на завтраке, бать, я вас лицезрел уже нормальным… - Лысым! Удаляясь, только гаркнул через плечо следовавшему за ним дежурному по роте: - Чтоб через пятнадцать минут рота стояла «на завтрак». И возьмите почитайте «Устав», там, на, любопытно описаны ваши обязанности….

Ежели кому-то поближе цифра «тринадцать», «три» либо неважно какая иная, сожалею: Для военных училищ волшебное значение несет цифра «четыре». Все просто. До выпуска - четыре года. В роте четыре взвода. За столом в столовой располагают по четыре человека. И накрывать столы выделяют четыре абитуриента от роты, хотя, традиционно, с сиим делом справляется один курсант. Их товарищи умыты, построены и доставлены к воротам столовой к урочному часу. С той поры утекло минут надцать.

Нестройные ряды томились, паникуя и возмущаясь. Жевание в строю строго пресечено, невзирая на сохранность неких запасов. Завтрак задерживался. Через стеклянные стенки столовой лицезрелись курсанты, синхронно и быстро работающих зубами и ложкой. Вид жующих вызывал у несчастных на улице предобморочное слюноотделение. Курсанты окончили прием еды, когда некто со свежайшими сальными следами на белоснежной поварской куртке призывно замахал новобранцам, дескать, входите, готово.

Строй встрепенулся. Поляков, стоя к зазывальщику спиной и его гримас не видя, верно оценил волну оживления, колыхнувшую ряды абитуриентов, но остался неподвижен. Услышу, бать, еще раз, - он нашел очами говоруна, - и считайте, что экзамены для вас уже кончились! Строй притих. Мальчик за окном утомился изображать купальщицу у фонтана. Старший сержант Кирьянов погрозил ему кулаком.

Абитуриент скрылся. То есть, я. На место шагом марш! Завтрак отдал приказ долго ожидать. Абитуриент Канавец тренился отвечать «есть» и верно выходить из строя. В конце концов, один из дневальных не выдержал и выглянул на улицу: - Чей-то вы не входите да не заходите? Все остыло давно… Поляков обернулся.

Строй заматерился. Через минутку, дожевывая, вывалился из столовой дежурный по роте Сорокопудов, которого все так долго ожидали. Дожевывая, доложил, что сервировка столов полная и можно, дескать, приступить к приему еды. На столах черствело по куску масла на каждого, хлеб, дюралевые кружки с остывшим чаем, дюралевые же миски, ложки и котелки с кашей. Оголодавшие абитуриенты набросились на крайние свои домашние запасы, с плохим предчувствием посматривая на покрывшуюся пленкой перловку, проглатывая 25 граммов масла без хлеба… - Товарищ капитан, а почему чая так мало?

И, вообщем, на: «Когда я ем - я глух и нем»! Другие абитуриентские роты к этому времени закончили уже приём еды и высыпались на улицу. Там командиры рот по скорому знакомились с личным составом, опосля что высылали всех во взводные классы. Капитану Полякову быстро надоело глядеть на жующую девятую роту. Рота, встать! Выходим строиться на улицу! Перед столовой ждало несколько офицеров, посреди которых затерялся и старший лейтенант Желтяков.

Поляков гипнозом слова выстроил роту, опосля чего же, гаркнув: «Смирно! Новобранцы не успели сообразить, в чём, фактически дело, когда мощнейший дядька при погонах в сопровождении 2-ух остальных незнакомцев предстали перед строем во всей красоте. Дядька смотрелся сердито, имел роскошные ухоженные усы, серебро на висках и полковничьи звезды. Ежели бы не эти звезды — вылитый Буденный. Но без жеребца. Дядька улыбнулся в усы, пробурчал для себя под нос: «Надо бы потренировать…», откашлялся и забасил: - Товарищи абитуриенты!

Давайте знакомиться: я - командир 2-го батальона полковник Логинов, мне 54 года и, вообщем, пора на пенсию! Но, по правде говоря, уходить на покой пока не собираюсь, потому служить нам придётся совместно четыре года до самого выпуска. А на выпуске я пожму ваши руки и уже расслабленно уйду на отдых, - здесь комбат обозначил паузу, наполняя легкие воздухом.

Опосля что продолжил с новейшей силой. Лицо майора благоухало таковым радушием, что, казалось, не будь рядом комбата, бросился бы расцеловать каждого новобранца лишь за то, что они есть, - мой заместитель, замполит батальона майор Матвиенко, прошу обожать и жаловаться! Ибо по должности полагается товарищу Матвиенко разбираться с вашими жалобами… Майор согласно мотнул головой и засиял еще ярче.

Комбат, не теряя времени, представил второго офицера. Этот был сутул, страшно худ, долговяз и, вытянувшись по стойке «Смирно», колыхался от ветра. Под носом топорщились плюгавые колющиеся усики, не чета комбатским, а под очами висели мешки — след недосыпания, а, может, любви к горячительным напиткам. Хотя, быстрее, того и другого.

Григоращенко покосился на собственных подопечных щелками глаз. Комбат, передав бразды правления конкретным командирам, отдал приказ развести абитуру по взводным классам. В походную колонну! Подготовка к экзаменам проходила по плану: абитуриенты опосля бессонной ночи дружно дрыхли на партах.

Исключение из правил составляли немногие, изучавшие правила. Саша Жаров, обхватив руками огромную голову, зубрил: «Сила тока прямо пропорциональна напряжению, и обратно пропорциональна сопротивлению проводника». Когда веки тяжелели и непроизвольно смыкались, Саша вздрагивал, таращил глаза, и продолжал, шевеля губами: «Сила проводника прямо пропорциональна сопротивлению напряжения и обратно пропорциональна току». Разбуженный кем-то Концедалов теребил Ченина: - А это что за формула?

Последующая закорючка - иероглиф на шпоре. Ченин сопротивлялся и призывал к совести: - Слушай, ну у тебя же точно таковой же учебник есть. Найди в нем. Для чего делать двойную работу? А это?.. Со стихийно организованного лежбища доносилось сопенье и храп. Удачнее всего спалось на спине, прикрыв лицо умной книгой. Жестче — на боку. Приятно — на животике, но опосля этого на лице оставались отеки и полосы, что следовало избегать.

Для пытливых мозгов предоставлялась возможность набросать диссертацию: «Обучение во сне при наличие стесняющих факторов». Мучавшиеся бессонницей шли курить либо в ЧПОК. Да Марк Филиппович Нестер, усевшись на подоконник у распахнутого окна, увлеченно пускал бумажные самолетики. Окончив одну тетрадку, он выдирал листы в новейшей, загибал крылья, рисовал звездочки либо свастику на фюзеляже, по настроению.

И чрезвычайно переживал, ежели боевые машинки уходили в крутое пике. К полудню площадка перед входом в учебный корпус напоминала полковой аэродром бумажно-бюрократических войск. Марк Филиппович дошел бы и до дивизии, либо до армии даже, но здесь вдали он увидел старшего лейтенанта Желтякова, передвигающегося в сторону класса. Нестер вдумчиво сполз с подоконника: - Ой, кажется командир идет.

Оставшийся «за старшего» сержант Кирьянов среагировал быстро, сказывалась сноровка: - Подъем! Взводник идет. А ты, летчик, закрой окно и спрячь пустые обложки. Сонные и помятые, абитуриенты недружно встали навстречу офицеру. Может, хоть крайнее окно приоткрыть? На улице шумно. А я боялся, не в нашем ли взводе кто-то перепутал училище и заместо того, чтоб предназначить себя небу, подался в строители.

У нас здесь все строители. Вот ты, Марк, строитель? Покоритель БАМа… - Педагог приходил? Надиктовал кучу вопросцев, изрисовал всю доску и ушёл. Желтяков притворился, что не услышал, поторчал еще незначительно и, постращав приближающейся арифметикой, испарился, оставив подопечных в покое. Подготовка к экзаменам обещала пройти незаметно. Взвод абитуриентов притих перед классом.

Гражданские педагоги, двое парней и одна добродушная дама в очках, прошли в кабинет. Желтяков, поклонившись, зашел вслед за ними. Физико-математический экзамен числился по праву самым сложным. Куча примеров, задача по физике, плюс два вопросца устно. Пятеро смелых, подавляя нервную дрожь, прошли «сдаваться». Абитуриент Ченин с фигой в левом кармашке и пятаком в башмаке, решился 1-ый.

40 минут на подготовку. Скоро пятеро первых оказались заряжены, и педагоги принялись за халявные «Боржоми». Желтяков нервничал, елозил вокруг и слонялся из класса в коридор и обратно. Через открытые окна доносилась строевая песня под аккомпанемент сотки курсантских сапог. Птички в симметричных аллейках высвистывали военные марши.

Дама в очках пригласила его к для себя и с ухмылкой стала разбирать математические каракули. Посмеиваясь над «гыпотынузами» и «катютами», экзаменаторша выслушала отвечающего, сделала несколько незначимых исправлений и нарисовала в ведомости напротив фамилии прекрасную пятёрку. В коридоре его обступила полпа трясущихся в ожидании.

Желтяков шикнул, оборвав готовую сорваться лавину вопросцев. Какое коварство! Его, бросившегося на амбразуру первым? В наряд! В столовую! За что? Стоило так торопиться на экзамен? Долгов опустил голову. В сердцах разорвав приготовленную сигаретку, несчастный счастливец в гордом одиночестве поплёлся по тёмному коридору.

Когда Концедалов и Ченин, разрешившись физико-математическим бременем, явились в обеденный зал 9-й роты, они нашли там тоскующего Долгова. Вова, переодевшись в поварскую курточку, вдумчиво курил и сплёвывал на пол. По несчастью. Поспешишь - людей насмешишь.

Вот и насмешили. Столовую для военных отгрохали — целый комплекс. Основное здание комплекса - центральная столовая, дворец, да и только: два этажа, а масштаб — на все восемь. На обоих этажах дворца - обеденные залы. Коридор покруче «взлетки» ведет к раздаче и кухне, сердечку столовой.

Ежели на 1-ый этаж бачки с едой доносились вручную, то для второго полагалась привилегия: грузовой лифт. Правда, при внедрении столовой в эксплуатацию лифт опечатали, чтобы не сломался, и запускали по особенному приказу только во время прибытия Министерских проверок. Лифт, невзирая на древность, не подводил, работал исправно, но изредка.

Посуда, - ложки, кружки, дюралевые миски и тарелки из фарфора, которые доставали при работающем лифте, хранились в намертво покрашенных железных шкафах-сейфах нечеловеческого роста. Взять что-либо с верхней полки представлялось вероятным лишь со стула.

Взять то может быть, но спуск на землю с полным подносом кружек представлял из себя фигуру высшего пилотажа. Единственный ключ от сейфов передавался из рук в руки из поколения в поколение. Потеряй кто-либо из дневальных ключ от шкафа с посудой, и не спилить, не взорвать амбарный замок на бронированных дверях. Дневальные ключ не теряли, поэтому что — погибель. Кто-то когда-то, может быть, еще строители для наилучшей циркуляции воздуха отворили форточки под потолком. Закрыть их сейчас представлялось задачей невозможной: упереть лестницу в шестиметровые окна не рисковали, а подъемник для высотных работ не прошел в двери.

Так и цыганили в залах воробьи, голуби. Их старались не трогать, по другому от ужаса и стресса птички начинали порхать беспокойно, и капало почаще на курсантские головы. Рядом с дворцом центральной столовой сиротилась сестренка гораздо меньше.

Тут и этажи были не те, и просторы, и залы, да и сама кухня размером не больше баскетбольной площадки. Но курсанты обожали убогую: времени на уборку наименьшей сестры уходило раза в три меньше. Училищу принадлежала еще и 3-я, совершенно никчемная, ресторанного типа офицерская столовая. Чтоб не позорить сестренок, «офицерскую» прислонили к забору с наружной стороны местности, так что попасть в нее, не выходя из училища, не представлялось вероятным. Курсанты старших курсов, которым посещать «офицерскую» не возбранялось, лгали, что лицезрели там котлеты из реального мяса.

Правда, сервис стоил средств, из курсантской стипендии по котлете на каждый день не выходило. Абитуриентам подфартило располагаться в центральной столовой. Вызволив из сейфа чугунные котелки, через весь зал потащили их на раздачу, в варочный цех. Там курсант наряда по столовой бородатым черпаком плюхал в тару жидкое картофельным пюре либо суп — «первое — второе». Абитуриент Долгов, замешкавшийся подольше собственных товарищей в варочном зале, с озабоченным расставил котелки на столы и направился прямиком к выходу из столовой.

На выходе он столкнулся с сержантом Кирьяновым, явившимся поглядеть, «как здесь наши». У ных здесь особый раствор… Прыказ дэжурного по училищу… Чтоб абитурэнты не подхватэли курсантскую кэшечную палэчку… - Да? Ну, иди, иди. Позвони в роту, дневальный сам принесёт… - Правильна!

Паду позвону. Гдэ телефон? Долгов принялся обходит залы в поисках телефона. Телефон вправду имелся, но размещался в варочном цехе. Вообщем, дело было не в телефоне. Ликвидирование компаний Крупа. Поляки и укры от одной бляди вылупились :. Поляки и сами были не прочь полакомиться чужими земельками под предлогом "защиты польскоязычного населения" Какие-то параллели создатель не чрезвычайно отличные проводит:. Да уж Я так понимаю, судя по газетам, поляки давили германцев, давили.

А позже за две недельки всю страну просрали. Наверняка все лётчики в это время Берлин бомбили, и вся армия там же кое-где атаковала гансов. В особенности когда этот шухер является прямым следствием действий самих организаторов шухера. Так то хреновая аналогия выходит Это сообщение отредактировал xeax - 4. Приглянулся пост? Еще больше увлекательного в Телеграм-канале Я Плакалъ! AlDianochka Тексты ZLO Действия CHATskii Инкубатор ЯрChe Инкубатор Семьянин Инкубатор Basrasg Инкубатор СтарыйMaus Видео УМеняКсяоми Инкубатор МореСвета Тексты AlexPiter Инкубатор Обзор активных тем ».

Yaplakal iOS Yaplakal Android. Все материалы добавляются юзерами. При копировании нужно указывать ссылку на источник. Административные вопросы: adm yaplakal. Польские СМИ в году сканы. Страницы: 4 [1] 2 Крайняя ». Статус: Offline Перепрошитый рептилоид Регистрация: Все это уже было в вебах в различное время, потому в некий степени баян. Но в этом году все это заиграло новенькими красками. Продам слона Регистрация: Статус: Offline двапиздяй Регистрация: 5. Просто оцените, как похож пшековский общий пафос и вранье на наших современных друзей из укросми.

Статус: Offline мизантроп и социопат Регистрация: 2. Статус: Offline Два раза рожденный Регистрация:

Ну матвеевна и бля уродилась конопля darknet search onion hyrda

Леонид Филатов - Энто, как же вашу мать, извиняюсь, понимать?

Развод start tor browser скачать через торрент попасть на гидру все таки

Следующая статья зеркала магазинов гидры

Другие материалы по теме

  • Запрещен ли браузер тор в россии 2021
  • Браузер тор через торрент вход на гидру
  • Семена конопли доставка по москве
  • Огонек конопля
  • Где кеш тор браузер hidra
  • Браузер тор cp hyrda вход
  • Комментариев: 5 на “Ну матвеевна и бля уродилась конопля”

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *